Однако сам Николас, судя по голосу, был рад слышать ее. Не желая из осторожности обсуждать визит Джеймса Уоррена по телефону, Трейси спросила, не сможет ли он приехать к ней для разговора.

– Боюсь, дело не терпит отлагательства, – сказала Трейси.

– Нет проблем. Буду у вас минут через десять. Кларисса собирается устроить вечером небольшую вечеринку, и я обещал не опаздывать. Джеймс только что вернулся из Штатов и тоже присоединится к нам.

Повесив трубку, Трейси подумала, что, если бы она прислуживала за столом, то непременно положила бы в тарелку Уоррена полную ложку чего-нибудь горького. Как только он посмел явиться сюда, угрожать ей, обвинять в чем-то… да еще основываясь на самых нелепых предположениях?

В ожидании Николаса Трейси сердито мерила шагами свой маленькой кабинет.

А ведь она столь многого ждала от новой жизни, была так счастлива. И вот внезапно ее счастье померкло, как солнце, прикрытое темным облаком, хотя ее вины в том, что ее угораздило ввязаться в конфликт с самым богатым и влиятельным жителем Эплфорта, нет.

Что ж, неважно, сказала Трейси сама себе, гордо подняв голову. Пусть только попробует. Когда все узнают, что Джеймс Уоррен пытался подкупить ее, ни в чем не виновную женщину, приписав ей несуществующую любовную связь с мужчиной, являющимся лишь ее поверенным в делах, пострадает в первую очередь он сам. Его репутация человека, достойного всяческого уважения…

Николас действительно приехал через десять минут. Проведя его через магазин, Трейси направилась наверх, в свой кабинет. Для этого им пришлось пройти через гостиную, и Люси, обернувшись, просияла.

Николас был добр с детьми, и они отвечали ему тем же. Увидев, что девочка принялась возбужденно рассказывать ему о том, как провела день, Трейси ощутила болезненный укол в сердце. Люси должна была иметь это по праву – отца, которому могла бы поверять свои маленькие радости и проблемы.